Архив для категории ‘Б’

Бологовские

Воскресенье, Сентябрь 7th, 2008

Бологовские - старинный русский дворянский род, восходящий к началу XVI века и происходящий, по официальным данным, от сыновей Ивана Андреевича Бологовского - Симона и Андрея, живших в конце XVI и начале XVII веков. Потомки их записаны в VI часть родословных книг Владимирской и Нижегородской губерний. Ветвь этого же рода Бологовских, ведущая начало от Никиты Абрамовича Бологовского, верстанного поместьем в 1669 г., и записанная в VI часть родословной книги Владимирской губернии, Герольдией Правительствующего Сената не признана за недостаточностью доказательств в древнем дворянстве. Общего с предыдущими происхождения - ветвь дворян Бологовских, записанная в VI часть родословных книг губерний: Тверской, Нижегородской, Костромской и Тамбовской. Есть еще целый ряд дворянских родов Бологовских более позднего происхождения. В. Р-в.

Барков Иван Семенович (Иван Степанович)

Воскресенье, Сентябрь 7th, 2008

Барков, Иван (Семенович или Степанович, достоверно не известно), переводчик и стихотворец, давший свое имя “незаконному” литературному жанру “барковщины”. Родился в 1732 году, в семье священника; был принят в число студентов академического университета. Учился Б. прекрасно; в поведении был, как выразился один из академиков, “средних обычаев, но больше склонен к худым делам”, пьянствовал и скандалил, за что, после ряда столкновений с полицией, был в 1751 году исключен из университета и определен в академическую типографию учиться наборному делу, но в то же время прилежно продолжал учиться “российскому штилю” и новым языкам. В 1753 году Б. был определен в академическую канцелярию писцом; потом был корректором и переводчиком. Умер в 1768 году; распространенная легенда сообщает, что Б. умер от побоев в публичном доме и перед смертью успел произнести с горькой иронией “resume” собственной жизни: “жил грешно и умер смешно”. Литературное наследие Б. делится на две части - печатную и непечатную. К первой относятся “Жития князя А.Д. Кантемира”, приложенное к изданию его “Сатир” (1762), ода “На всерадостный день рождения” Петра III , “Сокращение универсальной истории Гольберга” (с 1766 года несколько изданий). Стихами Б. перевел с итальянского “драму на музыке” “Мир Героев” (1762), “Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы” (1763) и “Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни”, с приложением двустиший Дионисия Катона “о благонравии” (1764). По свидетельству Штелина, Б. начал переводить Фенелонова “Телемака” стихами. Б. мастерски владел стихом; это особенно видно по второй, непечатной части его литературной деятельности, которая одна и сохранила его имя от забвения. Уже в начале 1750-х годов, как рассказывает Штелин, стали ходить по рукам “остроумные и колкие сатиры, написанные прекрасными стихами, на глупости новейших русских поэтов”. Н.И. Новиков сообщает, что “сей человек, острый и отважный”, написал “множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему веселый его нрав и беспечность много содействовали”. Степенный Карамзин называет Б. “русским Скарроном”, а Бантыш-Каменский сравнивает его с Пироном. В его здоровой и грубой (нет возможности привести даже заглавия стихотворений Б.) порнографии нигде не чувствуется острого и заманчивого соблазна; она отражает нормальную натуру и дикий, но здоровый быт. Б. был сквернослов, какого не знает ни одна литература, но было бы ошибкой сводить его порнографию исключительно к словесной грязи. Опережая на много лет свою эпоху стихотворной техникой и литературным вкусом, Б. сознательно издевался над обветшалыми чужеземными традициями оды и трагедии и, отравляя своими веселыми и меткими пародиями жизнь “российскому Волтеру” и “северному Расину” - Сумарокову , распространял в обществе семена критического отношения к старым литературным формам. Наблюдательный и задорный, Б. был первым русским литературным пародистом и одним из первых представителей литературного пролетариата. Несмотря на горькую, нищенскую и пьяную жизнь, юмор Б. заразительно весел. Б. вполне народен и по языку, и по раскрывающемуся в его произведениях быту. Ему нельзя отказать в некоторой роли в истории русской литературы не только как талантливому юмористу и литературному пересмешнику, но и как выразителю своеобразной психологической черты народности. В Императорской публичной библиотеке хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием “Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова”, но в ней рядом с несомненными стихами Б. есть немало произведений других, безвестных авторов. Биографические и библиографические сведения о Б. собраны С.А. Венгеровым (”Критико-Биографический словарь русских писателей и ученых”, II, 148 - 154; “Русская поэзия”, I, 710 - 714, и примечания 2 - 6; “Источники словаря русских писателей”, I, 165 - 166).

Братановский Анастасий

Суббота, Сентябрь 6th, 2008

Братановский, Анастасий - см. Анастасий Братановский .

Бабины

Суббота, Сентябрь 6th, 2008

Бабины, старинный русский дворянский род, происходящий, по официальным данным, от Ивана Петровича Б., участвовавшего в сражениях с поляками при царе Михаиле Феодоровиче . Род Б. записан в VI часть родословной книги Тамбовской губернии.

Богданов Модест Николаевич

Пятница, Сентябрь 5th, 2008

Богданов (Модест Николаевич) - известный русский зоолог и путешественник, родился в 1841 г. в селе Русской Бекшанке, сызранского уезда Симбирской губернии, и первые годы провел там же, в имении родителей. В нем рано развилась наблюдательность и страсть к охоте; жизнь на деревенском просторе и разнообразная природа окружающей местности давали в этом отношении богатый материал. По окончании курса в симбирской гимназии, Богданов поступил в Казанский университет, который окончил кандидатом в 1864 г. В числе его любимых профессоров были А.М. Бутлеров , М.А. Ковальский и особенно Эверсман . В 1868 - 1870 годах совершил большие путешествия по Поволжью от Казани до Астрахани. В 1871 г. получил степень магистра зоологии С.-Петербургского университета, в конце года избран штатным доцентом, а в 1872 г. хранителем зоологического музея Императорской Академии Наук. Летом 1871 г. был послан Казанским обществом естествоиспытателей на Кавказ. Он сделал большое путешествие, собрал обширный материал и вместе с тем заболел лихорадкой, послужившей первой причиной тяжких болезней, от которых он страдал впоследствии. В 1873 г. Богданов воспользовался случаем посетить пустыни Средней Азии и Хивинский оазис, в то время еще почти неисследованные в научном отношении; он принял участие в Хивинской экспедиции, в составе казалинского отряда. Здесь ему пришлось не только в полной мере разделить тягости экспедиции, но и принимать участие в военных действиях. В зиму 1873 - 1874 годов он принимал деятельное участие в трудах Императорского русского географического общества. Оно исходатайствовало значительную сумму на ученую экспедицию в Аралокаспийский край, под начальством генерала Столетова , экспедицию, давшую столь богатые плоды. Богданов так заинтересовался природой этого края, что присоединился и к новой экспедиции. Теперь край был умиротворен, и ученые могли спокойно работать. Отчет отпечатан им в VII томе “Трудов С.-Петербургского общества естествоиспытателей”. В конце 70-х годов Богданов был командирован за границу министром народного просвещения и 1 1/2 года работал в музеях Парижа, Берлина и Вены, особенно над коллекциями птиц, на которых всего более сосредоточивалось его внимание. В 1878 г. получил степень доцента зоологии Петербургского университета. В 1880 году Богданов отправился во главе экспедиции, снаряженной С.-Петербургским обществом естествоиспытателей на Белое море и Северный океан. Результаты ее изложены им в “Трудах” общества. По смерти профессора Кесслера , Богданов был избран экстраординарным профессором, а позже назначен ординарным. С годами здоровье Модеста Николаевича становилось все хуже и он принужден был отказаться от места хранителя музея Академии Наук. В конце 1885 г. он должен был прекратить чтение лекций. Университет дал ему командировку на Кавказ; предполагалось, что в теплом климате он сможет еще работать и поправить свое здоровье. Конец зимы 1885 - 1886 годов он провел в Тифлисе и Сухум-Кале, лето 1886 г. - у подошвы ледника, близ Алагира, зиму 1886 - 1887 г. - в Тифлисе и Ашур-Аде, откуда надеялся сделать обширные исследования на персидском берегу, но сырой климат так дурно повлиял на его здоровье, что врачи посоветовали ему скорее уехать. Прожив с марта по август 1887 года в родном Поволжье, в Сызрани, он возвратился в Петербург, где болезнь его ухудшилась и 16 марта 1888 г. он скончался.

Будищев Иван Матвеевич

Пятница, Сентябрь 5th, 2008

Будищев, Иван Матвеевич - гидрограф начала XIX столетия; служил во флоте. Издал “Атлас Черного моря” (СПб., 1807) и “Лоция или морской путеводитель”.

Белый Андрей

Пятница, Сентябрь 5th, 2008

Белый, Андрей (литературный псевдоним Бориса Николаевича Бугаева) - писатель, сын известного математика Н.В. Бугаева (см.). Родился в 1880 г. Среднее образование получил в гимназии Поливанова , в Москве. В 1899 г. поступил на физико-математический факультет Московского университета, окончив который, перешел на факультет историко-филологический. Но, пробыв на нем год, Белый уехал за границу и затем всецело посвятил себя литературе. Впервые Белый выступил в печати еще будучи студентом (”Вторая симфония, драматическая”, М., 1902), а затем в журнале “Новый Путь” (1903, ¦ 1), где за подписью “Студент-естественник” была помещена его заметка: “По поводу книги Мережковского: Лев Толстой и Достоевский”. Белый участвовал в журнале “Мир Искусства”, а с основанием в Москве журнала “Весы” (в 1904 г. ред. В.Я. Брюсова ) работал в нем непрерывно, вплоть до прекращения журнала (в 1909 г.). С 1909 г., вместе с Э.К. Метнером, стоит во главе книгоиздательства “Мусагет” (Москва), с 1912 г. редактирует журнал “Труды и дни”, посвященный узкотеоретическим вопросам, в значительной мере кружковой, эстетики. Отдельными книгами изданы следующие сочинения Белого: три сборника стихов: “Золото в Лазури” (1904), “Пепел” (1909), “Урна” (1909). Четыре “Симфонии” в прозе: вторая, драматическая (1902); первая “Северная” (1904); третья “Возврат” (1904); четвертая “Кубок Метелей” (1909). В 1910 г. Белый напечатал роман “Серебряный голубь”. В 1910 и 1911 годах вышли три обширных сборника статей (печатавшихся в различных газетах и журналах): “Луг зеленый”, “Символизм”, “Арабески”. Итого десять томов за десять лет литературной работы, причем первый том (”Вторая симфония”) вышел в свет, когда автору было всего двадцать два года. Одни эти внешние факты показывают, что от произведений Белого нельзя ожидать совершенной формы и вполне зрелой мысли. Несомненное дарование автора как бы загромождено многоречивостью, хаотической импровизацией. От читателя требуется много мужества и доброй воли, чтобы сквозь толстую шелуху авторского многоглаголанья добраться до здорового ядра его творчества. В своей автобиографии (см. Мод. Гофман, “Книга о русских поэтах последнего десятилетия”, СПб., 1907) Белый заявляет, что он “принадлежит к символистам, если вообще существует группировка писателей по теоретическим вопросам”. Это автобиографическое признание отвечает существу дела. Белого надо признать символистом, хотя символизм его проходил различные этапы и не дошел еще до прозрачной, ясной формы своего выражения, а потому формулировать мировоззрение Белого крайне затруднительно. Оно еще в процессе созидания. Отрицательно относясь к позитивизму, по самой натуре своей склоняясь к мистицизму, Белый колеблется между самым крайним индивидуализмом, субъективизмом “декадентства” и символическим реализмом (ср. статью Вячеслава Иванова : “Две стихии в современном символизме” в его книге “К звездам”). В связи с этим находится и несовершенство формы большинства произведений Белого. В своих философских статьях, в очень ценных теоретических работах над стихосложением и ритмом он стремится перейти от хаоса переживаний к “порядку”, “ладу”, “космосу” в творчестве. Но эти попытки остаются лишь добрым намерением, и символизм Белого редко идет дальше символизации. Всякое совершенное произведение искусства символично, поскольку оно углубляет явления внешнего мира, закрепляет “преходящее в вечных подобиях”. Белый не углубляет “преходящее”, а рядом с ним создает свой мир фантазии, вместо символического реализма впадает в символический идеализм. Это “удвоение” мира особенно заметно в его “Симфониях”, где рядом с чрезвычайно ярким ощущением феноменального идет полное его отрицание, как миража, не связанного ни с какой подлинной реальностью. Поэтому все творчество Белого - сплошная лирика. Даже “эпический” роман “Серебряный голубь”. Творчество Белого - как бы дневник психологических переживаний богато одаренной личности, находящейся в постоянной борьбе с окружающими ее тайнами бытия. Поэтому творчество Белого крайне недоступно обыкновенному читателю. Вместе с тем подлинное произведение искусства всегда “всенародно”, а, следовательно, и общедоступно. Это понимает и сам Белый. В одной из самых своих значительных статей: “Символизм как миропонимание” он говорит: “Гениальные, классические произведения имеют две стороны: лицевую, в которой дается его доступная форма, и внутреннюю. О последней существуют лишь намеки, доступные избранным… “Фауст” понятен всем. Все единогласно называют “Фауста” гениальным произведением”. Но в произведениях Белого нет “лицевой стороны” понятной “всем”. И происходит это не потому, что на свете вообще мало “избранных”, не оттого, что существо идей Белого само по себе непонятно, а потому, что форма его произведений слишком несовершенна. Десять томов сочинений Белого - сырой материал, не обработанный, не выношенный, слишком поспешно выброшенный на улицу. “Единственная книга, которой я более или менее доволен, - говорит Белый в предисловии к “Пеплу”, - это симфония “Кубок метелей”. И тут же прибавляет: “Для понимания ее надо быть немного эзотериком”. Такое требование эзотеризма во что бы то ни стало находится в явном противоречии с требованиями символического реализма, требованиями, которые признает сам Белый. Эзотеризм - лишь отзвук старого декадентства, беспредельного субъективизма, который сам Белый стремится преодолеть, утверждая, например, что “Фауст” - “источник глубины и плоскости одновременно”, что “Фаустом” удовлетворяются и масса, и избранные. Существует целая лестница в понимании классического произведения, но все ступени лестницы, необходимые для восхождения к истинному пониманию, должны быть целы, и потенциально каждый может подниматься по лестнице, достигая той ступени, которая соответствует его способности проникнуть в глубину классического произведения. Если же в “Кубке метелей” нет первых, самых нужных, ступеней для восхождения по лестнице понимания, то вина за это падает всецело на автора, не сумевшего наложить прозрачную форму на хаос своих переживаний. Его симфония есть крайне любопытный документ психологии творчества, но не произведение искусства. Первый сборник стихов Белого, “Золото в лазури”, отличается наибольшей непосредственностью. Несмотря на причуды декадентства, в нем много детской, искренней интуиции. “С дерзостной беззаветностью бросается Белый на вековечные тайны мира и духа, на отвесные высоты, закрывшие нам дали, прямо, как бросались до него и гибли тысячи других отважных. Девять раз из десяти попытки Белого кончаются жалким срывом, - но иногда он неожиданно торжествует, и тогда его взору открываются горизонты, до него невиданные никем” (Брюсов). Следующие сборники “Пепел” и “Урна” более тенденциозны и сознательны. “Лейтмотив сборника “Пепел” определяет невольный пессимизм, рождающийся из взгляда на Россию” (предисловие), это - книга скорби за любимую родину. Во многих стихотворениях сборника автору удалось найти настоящую форму для выражения “лейтмотива” (”Отчаянье”, “Из окна вагона”, “Шоссе” и др.). Это как бы полоса “народничества” в творчестве Белого, проходящая и через его роман “Серебряный голубь”. “Урна - редкий пример книги стихов, задуманной как целостное произведение, в которой форма заранее, сознательно поставлена в определенную зависимость от содержания” (Брюсов). Поэзия “Урны” - поэзия гибели, последнего отчаяния, смерти. По компетентному мнению Брюсова, Белый достиг в этом сборнике большого совершенства формы, ритма, обогатил русское стихосложение новыми приемами. К этому надо прибавить, что и теоретически Белый много занимался проблемой стихосложения. В книге “Символы” помещены два обширных его исследования о русском четырехстопном ямбе и о морфологии ритма русских лириков. Эти статьи являются первой и очень ценной попыткой научной обработки темы. Роман Белого “Серебряный голубь” - одно из любопытнейших произведений русской литературы за последнее десятилетие. Автор подходит здесь не извне, а как бы изнутри, к душевным переживаниям русского народа. В стиле - Белый возвращается к Гоголю . В его романе много лирических, красиво задуманных отступлений, по духу своему связанных с Гоголем. По характеру своего дарования Белый - натура глубоко женственная. Его чуткая душа отражала “мужественные” идеи Владимира Соловьева , Ницше, Вячеслава Иванова, Брюсова, Мережковского , немецких философов Марбургской и Фрейбургской школы. Утонченное декадентство уместилось в душе Белого рядом с трезвым марксизмом. Слишком много полярно противоположных идей воспринял в себя Белый, слишком искренно и глубоко переживал он их, чтобы можно было от него требовать совершенного по форме творчества. Надо мириться с тем, что Андрей Белый “дик и шершав” (выражение Д.С. Мережковского). В.Я. Брюсов следующим образом резюмирует десятилетнюю работу Белого: “Поэт, мыслитель, критик, теоретик искусства, иногда бойкий фельетонист, Андрей Белый - одна из замечательнейших фигур современной литературы. В своем творчестве и в своих суждениях отправляющийся от определенного, тяжелой работой мысли добытого (или, точнее, добываемого) миросозерцания, Андрей Белый может не бояться, что для него, как, например, для Бальмонта, оскудеет источник вдохновения: для него он неисчерпаем”. - См. В. Брюсов “Далекие и близкие” (М., 1912); его же, “Об одном вопросе ритма” (”Аполлон”, 1910, ¦ 11); Вл. Пяст “Андрей Белый” (”Книга о русских поэтах последнего десятилетия”, СПб., 1907); Д. Мережковский “Восток или запад” (”Русское Слово”, 1910); Б. Грифцов (”Русская Мысль”, 1911, ¦ 5). Д. Ф.

Брячислав (имя нескольких князей Полоцкой земли)

Пятница, Сентябрь 5th, 2008

Брячислав - имя нескольких князей Полоцкой земли: 1) Брячислав, князь полоцкий, чей сын - неизвестно, выдал в 1238 г. свою дочь Александру за Александра Ярославича Невского . - 2) Брячислав, по Карамзину - Борисович, а по родословным - Давидович, князь полоцкий. О нем только однажды упоминается в летописи под 1127 годом, и то без отчества. - 3) Брячислав Василькович (Васильевич), князь изяславле-витебский, старший из четырех сыновей Василька (Василия) Рогволодовича , князя полоцкого. О времени и месте рождения его сведений нет. Он жил в половине XII века, во время величайших смятений Полоцкой земли. Рогволод Борисович , осилив своих родственников, занял Полоцк и Брячиславу Васильевичу дал Изяславль (1158). Но в следующем же году сыновья Глеба Ростиславовича , напав неожиданно на город Изяславль, взяли в плен Брячислава и заковали его в цепи, из которых он вскоре был освобожден Рогволодом Борисовичем. В 1162 г. вместе с другими князьями полоцкими ходил на Владимира Мстиславича , князя дорогобужского, к Слуцку, а в 1180 г., будучи уже князем витебским, помогал Святославу Всеволодовичу , князю киевскому, в его походе на Ростиславичей Смоленских. После этого года в летописях о нем упоминаний нет, и неизвестно, где и когда он умер. - 4) Брячислав Изяславич, князь полоцкий, старший из двух сыновей Изяслава Владимировича , родоначальника полоцких князей из Рюрикова дома, внук Владимира Святого и Рогнеды , родился в Полоцке около 997 г.; по смерти отца (1001) наследовал Полоцкое княжество, а в 1015 г., по “житию” Святого Владимира, и Луцк. В 1020 г. сделал нечаянное нападение на Новгород, на обратном пути, нагруженный награбленною добычей, был разбит Ярославом Владимировичем на реке Судоме, Псковской губернии, и бежал, оставив пленных и добычу победителю. Ярослав преследовал его и заставил в следующем году согласиться на мирные условия, назначив ему в удел Усвят и Витебск. Несмотря на этот мир, военные действия между дядей и племянником не прекращались: последний “вся дни живота своего” продолжал воевать с Ярославом. Умер в Полоцке, в 1044 г. - 5) Брячислав Святославович, князь-изгой - младший сын Святополка II Изяславича от брака его с дочерью половецкого хана Тугурохана. О нем известны только годы рождения (1104) и смерти (1127).

Блументаль Адриан Иванович (Блюменталь)

Пятница, Сентябрь 5th, 2008

Блу(ю)менталь (Адриан Иванович, 1804 - 1881) - врач, писатель и переводчик; учился в Дерптском университете, где в 1826 г. получил степень доктора. С 1828 - 1837 годы был профессором акушерства и терапии в Харькове, затем перешел в Москву главным врачом Голицынской больницы, а в 1850 г. был назначен главным врачом московского воспитательного дома. Был также (с 1843 г.) президентом московской евангелической консистории и почетным опекуном. Кроме “Курса патологии” (на латинском языке) и статей в разных медицинских журналах, напечатал: “Herbstblumen” (сборник оригинальных стихотворений, М., 1873), “Liederkranz” (сборник оригинальных стихотворений, М., ib., 1876). Перевел на немецкий язык “Катехизис” митрополита Филарета (1850), “Руководство к изучению православного богословия” митрополита Макария , и “Историю русской церкви” арх. Филарета и “Евгения Онегина” (М., 1878).

Боровский Иван Сергеевич

Четверг, Сентябрь 4th, 2008

Боровский, Иван Сергеевич, - педагог (1850 - 1901), преподаватель одесских среднеучебных заведений, директор одесского коммерческого училища, пользовался большой любовью как гуманный администратор. Напечатал: “Учебник практической логики”, “К вопросу о преподавании логики” (СПб., 1881), “Идеал общего гуманного образования, как основной принцип нашей средней школы” (Одесса, 1882), “Педагогические воззрения Екатерины II” (Одесса, 1896) и др. - Ср. С.А. Венгеров , “Источники критико-биографического словаря”.

Navigation

Search

Archives

Май 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Синдикация




 Рейтинг@Mail.ru