Архив для категории ‘М’

Многогрешный Демьян Игнатьевич

Четверг, Июнь 19th, 2008

Многогрешный Демьян Игнатьевич - гетман малороссийский, человек, очевидно, незнатного происхождения: современники называли его “мужичьим сыном”. В реестрах запорожского войска, составленных в 1649 г. после зборовского договора, Многогрешный записан войсковым есаулом. В 1668 г. он был черниговским полковником. Сначала Многогрешный был на стороне гетмана Брюховецкого , но изменил ему и перешел на сторону Дорошенко , который, уезжая с левого берега Днепра, оставил Многогрешного своим заместителем - наказным гетманом. Многогрешный вошел в соглашение с князем Ромодановским и перешел на сторону Москвы. После андрусовского договора, когда правобережная Украина была уступлена Польше, Многогрешный на раде в Глухове 3 марта 1669 г. был избран гетманом. При его избрании были повторены статьи Богдана Хмельницкого , с некоторыми ограничениями местного самоуправления. Многогрешного не сразу признали гетманом; только в 1670 г. ему удалось овладеть всей левобережной Украиной. Население и после этого относилось к Многогрешному крайне недружелюбно. Дорошенко исхлопотал у константинопольского патриарха проклятие Многогрешному, снятое только по ходатайству московского царя. Для подавления своих соперников Многогрешный пользовался доносами. Тем же оружием боролись с Многогрешным и его противники; повод к тому давали злоупотребления Многогрешного в области суда над старшинами и частой их смены. Постоянные доносы возбудили, наконец, подозрения в Москве против Многогрешного. Его приказано было доставить в Москву. В ночь с 12 на 13 марта 1672 г. Многогрешный был схвачен в его гетманской резиденции Батурине и отправлен в Москву. Его противники упросили царя судить Многогрешного в Москве, под предлогом возможности народных волнений. Под пыткой Многогрешный сознался в сношениях с Дорошенко. Гетмана и его брата приговорили к смертной казни, но она была заменена вечной ссылкой в Сибирь вместе с семьями и другими подсудимыми. Многогрешный был сослан в Селенгинск и приписан в дети боярские. В 1688 г., вместе с сыном Петром, он принимал участие в усмирении восстания восточных бурят; в 1692 г. вел переговоры с бодайскими людьми о мунганах. Год смерти Многогрешного неизвестен. - См. профессор В.Б. Антонович и профессор В.А. Бец “Исторические деятели юго-западной России” (Киев, 1883); Н.И. Костомаров “Сочинения” (изд. Литературного фонда, кн. VI, гл. 15); Максимов “Сибирь и каторга” (Санкт-Петербург, 1871, ч. III); Гоздаво-Голомбиевский “Три документа о пребывании Многогрешного в Сибири”, “Чтения в Обществе Истории и живописи” (1888, кн. I). Н. В.

Мещерский Владимир Петрович

Четверг, Июнь 19th, 2008

Мещерский Владимир Петрович, князь - известный журналист и беллетрист (1839 - 1914), по матери внук Н.М. Карамзина . Окончил курс в училище правоведения; был полицейским стряпчим и уездным судьей в Санкт-Петербурге, чиновником особых поручений при министре внутренних дел. С 1870 г. был причислен к министерству народного просвещения, при котором состоял до смерти, имея звание камергера. Первый литературный труд его: “Россия под пером замечательного человека”, появился в “Русском Вестнике” конца 1860-х годов. Его комедия “Миллион” в свое время имела успех. Значительной распространенности достигли его, по преимуществу сатирические, романы из великосветской жизни (некоторые из них изданы под инициалами К. В. М.): “Женщины из петербургского большого света”, “Один из наших Бисмарков”, “Лорд Апостол в петербургском большом свете”, “Хочу быть русской”, “Тайны современного Петербурга”, “Ужасная женщина”, “Реалисты большого света”, “Князь Нони”, “Граф Обезьянинов”, “Ужасная ночь”, “Мужчины петербургского большого света” и др. Публицистическая деятельность Мещерского началась в “Северной Пчеле”, продолжалась в “Московских Ведомостях”, “Русском Инвалиде”, “Русском Вестнике” и др. изданиях. В 1872 г. Мещерский предпринял издание газеты “Гражданин”, сначала еженедельной, позже выходившей 2 раза в неделю и, одно время, ежедневной. Кроме того, издавал журналы “Добро” и “Дружеские Речи” (с 1903 г.). Большие связи Мещерского в придворных и правящих сферах давали ему возможность знать и оглашать факты, не проникавшие в другие органы печати; это поддерживало в обществе интерес к “Гражданину”, носившему ярко-реакционную окраску. “Гражданин” сделал своим политическим девизом стремление “поставить точку” реформам Александра II и, не останавливаясь на этом, стремился к восстановлению дореформенных порядков. На страницах своих органов Мещерский вел борьбу с земством, с судом присяжным, со школой, с крестьянским самоуправлением. Журнальная деятельность и личное влияние Мещерского сыграли роль в ряде мероприятий царствования Александра III , особенно при ведении земских начальников. Большое влияние имел Мещерский при замещении различных административных должностей, до министерских постов включительно. Влияние это пошатнулось в конце царствования Александра III, после обнаружения злоупотреблений при сдаче Мещерского громадного типографского заказа одним из выдвинутых им министров. Позднее влияние Мещерского опять было значительно. Отдельно изданы сборники статей Мещерского: “Речи консерватора” (Санкт-Петербург, 1876), “Что нам нужно” (Санкт-Петербург, 1880); “В улику времени” (Санкт-Петербург, 1881) и др. Большой интерес представляют, охватывающие 1850 - 94 годы мемуары Мещерского. - См. “Мои воспоминания” (3 части, Санкт-Петербург, 1897 - 1912).

Майков Аполлон Николаевич

Четверг, Июнь 19th, 2008

Майков, Аполлон Николаевич - один из выдающихся поэтов послепушкинского периода, сын Николая Аполлоновича Майкова (см.). Родился 23 мая 1821 г. Первоначальным своим развитием обязан В.А. Солоницыну и И.А. Гончарову , преподававшему ему русскую литературу. Стихи стал писать с 15-ти лет. Поступив в 1837 г. в Петербургский университет по юридическому факультету, Майков мечтал о карьере живописца, но лестные отзывы Плетнева и Никитенко о его первых поэтических опытах, в связи со слабостью зрения, побудили его посвятить себя литературе. В 1842 г. Майков предпринял заграничное путешествие, около года жил в Италии, затем в Париже, где вместе со своим братом, Валерианом Николаевичем , слушал лекции в Сорбонне и College de France; на обратном пути близко сошелся с Ганкою в Праге. Результатом этой поездки явились, с одной стороны, “Очерки Рима” (Санкт-Петербург, 1847), а с другой - кандидатская диссертация о древнеславянском праве. Служил Майков сначала в министерстве финансов, затем был библиотекарем Румянцевского музея до перенесения его в Москву, состоял председателем комитета иностранной цензуры. Умер 8 марта 1897 г. - Поэзия Майкова отличается ровным, созерцательным настроением, обдуманностью рисунка, отчетливостью и ясностью форм, но не красок, и сравнительно слабым лиризмом. Последнее обстоятельство, кроме природных свойств дарования, объясняется отчасти и тем, что поэт слишком тщательно работал над отделкой подробностей, иногда в ущерб первоначальному вдохновению. Стих Майкова в лучших его произведениях силен и выразителен, но вообще не отличается звучностью. По главному своему содержанию поэзия Майкова определяется, с одной стороны, древнеэллинским эстетическим миросозерцанием, с явно преобладающим эпикурейским характером, с другой - преданиями русско-византийской политики. Темы того и другого рода, хотя внутренне ничем не связанные между собой, одинаково дороги поэту. Как на второстепенный мотив, заметный более в первую половину литературной деятельности Майкова, можно указать на мирные впечатления русской сельской природы, которым он часто отдавался вследствие своей страсти к рыболовству. Майков сразу приобрел литературное имя стихотворениями “в антологическом роде”, из которых по ясности и законченности образов выдаются: “Сон”, “Воспоминание”, “Эхо и молчание”, “Дитя мое, уж нет благословенных дней”, “Поэзия”; выше всяких похвал в своем роде “Барельеф”. Одна из “Эпикурейских песен” начинается редким у Майкова лирическим порывом: “Мирта Киприды мне дай! \ Что мне гирлянды цветные?” Но затем во второй строфе грациозно переходит в обычный ему тон: “Мирта зеленой лозой, \ Старцу, венчавшись, отрадно \ Пить под беседкой густой, \ Крытой лозой виноградной”. Характерно для поэзии Майкова стихотворение “После посещения Ватиканского музея”. Скульптурные впечатления этого музея напоминают поэту другие такие же впечатления из раннего детства, сильно повлиявшие на характер его творчества: “Еще в младенчестве любил блуждать мой взгляд \ По пыльным мраморам потемкинских палат. \…\ Антики пыльные живыми мне казались, \…\ И, властвуя моим младенческим умом, \ Они родились с ним, как сказки умной няни, \ В пластической красе мифических преданий…\ Теперь, теперь я здесь, в отчизне светлой их, \ Где боги меж людей, прияв их образ, жили, \ И взору их свой лик бессмертный обнажили. \ Как дальний пилигрим, среди святынь своих, \ Средь статуй я стоял…” В превосходном стихотворении “Розы” (отдел “Фантазии”) мгновенное впечатление переносит поэта из современного бала в родной ему античный мир: “…Ах, вы всему виною, \ О, розы Пестума, классические розы!..” Там же замечательно стихотворение “Импровизация” - единственное, в котором пластическая поэзия Майкова весьма удачно входит в чуждую ей область музыкальных ощущений: “Но замиравшие опять яснеют звуки…\ И в песни страстные вторгается струей \ Один тоскливый звук, молящий, полный муки… \ Растет он, все растет, и льется уж рекой… \ Уж сладкий гимн любви в одном воспоминанье \ Далеко трелится… но каменной стопой \ Неумолимое идет, идет страданье - \ И каждый шаг его грохочет надо мной…\ Один какой-то вопль в пустыне беспредельной \ Звучит, зовет к себе… увы! Надежды нет!…\ Он поет… и среди громов ему в ответ \ Лишь жалобный напев пробился колыбельной”. Из “Камей” выдаются “Анакреон”, “Анакреон у скульптора”, “Алкивиад”, “Претор” и особенно характерное выражение добродушного и невинного эпикурейства “Юношам”: “И напиться не сумели! \ Чуть за стол - и охмелели, \ Чем и как вам все равно! \ Мудрый пьет с самосознаньем, \ И на свет и обоняньем \ Оценяет он вино. \ Он, теряя тихо трезвость, \ Мысли блеск дает и резвость, \ Умиляется душой, \ И, владея страстью, гневом, \ Старцам мил, приятен девам, \ И - доволен сам собой”. Из “Посланий” первое к Я.П. Полонскому очень метко характеризует этого поэта; прекрасно по мысли и по форме послание к П.А. Плетневу (”За стаей орлов двенадцатого года с небес спустилася к нам стая лебедей”). Простотой чувства и изяществом выдаются некоторые весенние стихотворения Майкова. В отделе “Мисс Мери. Неаполитанский альбом” действительно преобладает альбомное остроумие весьма относительного достоинства. В “Отзывах истории” истинным перлом можно признать “Емшан”. Стихотворные рассказы и картины из средневековой истории (”Клермонтский собор”, “Савонарола”, “На соборе на Констанцском”, “Исповедь королевы” и другое), сделавшиеся самыми популярными из произведений Майкова, заслуживают одобрения особенно за гуманный дух, которым они проникнуты. Главный труд всей поэтической жизни Майкова есть историческая трагедия, в окончательном своем виде названная “Два мира”. Первый ее зародыш, забытый, по-видимому, самим автором (так как он о нем не упоминает, когда говорит о генезисе своего произведения), мы находим в стихотворениях (1845) “Древний Рим” (в отделе “Очерки Рима”), в окончании которого прямо намечена тема “трех смертей” и “Смерти Люция”. “Ты духу мощному, испытанному в битве, \ Искал забвения… достойного тебя. \ Нет, древней гордости в душе не истребя, \ Старик своих сынов учил за чашей яду: \ “Покуда молоды - плюща и винограду \…\ В конец исчерпай все, что может дать нам мир! \ И, выпив весь фиал блаженств и наслаждений, \ Чтоб жизненный свой путь достойно увенчать, \ В борьбе со смертию испробуй духа силы, - \ И, вкруг собрав друзей, себе открывши жилы, \ Учи вселенную, как должно умирать”. В 1852 г. на эту тему был написан драматический очерк “Три смерти”, дополненный “Смертью Люция” (1863), и, наконец, лишь в 1881 г. через 6 лет после первоначального наброска явились в окончательном виде “Два мира”. Произведение, над которым так долго работал умный и даровитый писатель, не может быть лишено крупных достоинств. Идея языческого Рима отчетливо понята и выражена поэтом: “Рим все собой объединил, \ Как в человеке разум; миру \ Законы дал и мир скрепил. \ И в другом месте: \ Единство в мире водворилось. \ Центр - кесарь. От него прошли \ Лучи во все концы земли, \ И где прошли, там появилась \ Торговля, тога, цирк и суд, \ И вековечные бегут \ В пустынях римские дороги!” Герой трагедии живет верой в Рим и с ней умирает, отстаивая ее и против надвигающегося христианства; то, во что он верит, переживет все исторические катастрофы: “О, Рим гетер, шута и мима - \ Он мерзок, он падет!.. Но нет, \ Ведь в том, что носит имя Рима, \ Есть нечто высшее!.. Завет \ Всего, что прожито веками! \ В нем мысль, вознесшая меня \ И над людьми и над богами! \ В нем Прометеева огня \ Неугасающее пламя! \…\ Мой разум, пред которым вся \ Раскрыта тайна бытия! \…\ Рим, словно небо, крепким сводом \ Облегший землю, и народам, \ Всем этим тысячам племен \ Или отжившим, иль привычным \ Лишь к грабежам, разноязычным \ Язык свой давший и закон!” Помимо этой основной идеи, императорский Рим вдвойне понятен и дорог поэту, как примыкающий к обоим мирам его поэзии - к миру прекрасной классической древности, с одной стороны, и к миру византийской государственности - с другой: и как изящный эпикуреец, и как русский чиновник-патриот Майков находит здесь родные себе элементы. К сожалению, идея первого Рима - Византии - не сознана поэтом с такой глубиной и ясностью как идея первого Рима. Он любит византийско-русский строй жизни в его исторической действительности и принимает на веру его идеальное достоинство, не замечая в нем никаких внутренних противоречий. Эта вера так сильна, что доводит Майкова до апофеоза Ивана Грозного , которого величие будто бы еще не понято и которого “день еще прийдет”. Нельзя, конечно, заподозрить гуманного поэта в сочувствии злодеяниям Ивана IV, но они вовсе не останавливают его прославления, и в конце он готов даже считать их только за “шип подземной боярской клеветы и злобы иноземной”. В конце своего “Савонаролы”, говоря, что у флорентийского пророка всегда был на устах Христос, Майков не без основания спрашивает: “Христос! он понял ли Тебя?” С несравненно большим правом можно, конечно, утверждать, что благочестивый учредитель опричнины “не понял Христа”; но поэт на этот раз совершенно позабыл, какого вероисповедания был его герой, - иначе он согласился бы, что представитель христианского царства, не понимающий Христа, чуждый и враждебный Его духу, есть явление, во всяком случае, ненормальное, вовсе не заслуживающее апофеоза. Стихотворение “У гроба Грозного” делает вполне понятным тот факт (засвидетельствованный самыми благосклонными к нашему поэту критиками, например Страховым ), что в “Двух мирах” мир христианский, несмотря на все старания даровитого и искусного автора, изображен несравненно слабее мира языческого. Даже такая яркая индивидуальность, как апостол Павел, представлена чертами неверными; в конце трагедии Деций передает слышанную им проповедь Павла, всю состоящую из апокалиптических образов и “апологов”, что совершенно не соответствует действительному методу и стилю Павлова проповедования. Кроме “двух миров”, из больших произведений Майкова заслуживают внимания: “Странник”, по превосходному воспроизведению понятий и языка крайних русских сектантов; “Княжна”, по нескольким прекрасным местам, в общем же эта поэма отличается запутанным и растянутым изложением; наконец, “Брингильда”, которая сначала производит впечатление великолепной скульптурной группы, но далее это впечатление ослабляется многословием действующих лиц. Майков - прекрасный переводчик (например, из Гейне); ему принадлежит стихотворное переложение “Слова о Полку Игореве”. В общем поэзия Майкова останется одним из крупных и интересных явлений русской литературы. Вл. Соловьев.

Минковский Герман (Minkowski)

Вторник, Июнь 17th, 2008

Минковский (Minkowski), Герман - выдающийся математик (1864 - 1909), еврей, родом из России. Был профессором в Бонне, Кенигсберге, Цюрихе и Геттингене. Сблизил теорию чисел с геометрией, создав особое учение о “геометрии чисел” (”Geometrie der Zahlen”, 1896 - 1910; “Diophantische Approzimationen”, 1907, и др.). Последняя его работа: “Raum und Zeit” (Лейпциг., 1909; несколько русских переводов); здесь дана смелая математическая формулировка так называемого “принципа относительности”. - Полное собрание сочинение Минковского вышло в Лейпциге, в 1911 г.; биография Минковского в русском издании “Пространство и время” (2-е изд., Петроград, 1915).

Матчины

Вторник, Июнь 17th, 2008

Матчины - дворянский род, от братьев Феодора, Семена и Сергея Ивановичей Матчиных, жалованных поместьями в 1618 г. Род Матчиных внесен в VI часть родословной книги Псковской губернии.

Милютин Дмитрий Алексеевич

Вторник, Июнь 17th, 2008

Милютин Дмитрий Алексеевич, граф - один из ближайших, наиболее энергичных и заслуженных сотрудников императора Александра II . Родился 28 июня 1816 г. в небогатой дворянской семье; первоначальное воспитание получил в университетском пансионе в Москве. 16 лет он составил и издал “Руководство к съемке планов” (Москва, 1832). Поступив фейерверкером в гвардейскую артиллерию, он в 1833 г. произведен был в офицеры. В 1839 г. окончил курс в военной академии. В это время он написал ряд статей по военному и математическим отделам в “Энциклопедическом Лексиконе” Плюшара (т. X - XV) и “Военном энциклопедическом лексиконе” Зедделера (т. II - VIII), а также перевел статью “Суворов, как полководец”, в “Отечественных Записках” (1839, IV). С 1839 до 1840 г. он принимал участие во многих делах против кавказских горцев и был ранен пулей навылет в правое плечо, с повреждением кости. В 1845 г. назначен профессором военной академии по кафедре военной географии. Ему принадлежит заслуга введения в академический курс военной статистики. Еще будучи на Кавказе, он составил и в 1843 г. напечатал “Наставление к занятию, обороне и атаке лесов, строений, деревень и других местных предметов”; за ним последовали: “Критическое исследование значения военной географии и статистики” (1846), “Первые опыты военной статистики” (т. I - “Вступление” и “Основания политической и военной системы германского союза”, 1847; т. II - “Военная статистика прусского королевства”, 1848), “Описание военных действий 1839 г. в Северном Дагестане” (Санкт-Петербург, 1850) и, наконец, в 1852 - 53 годы главный научный труд его - классическое исследование об итальянском походе Суворова . Над этой темой работал военный историк А.И. Михайловский-Данилевский , но он умер, успев только начать исследование; по Высочайшему повелению продолжение работы было поручено Милютину. “История войны 1799 г. между Россией и Францией в царствование императора Павла I”, по отзыву Грановского , “принадлежит к числу тех книг, которые необходимы каждому образованному русскому, и займет, без сомнения, весьма почетное место в общеевропейской исторической литературе”; это “труд в полном смысле слова самостоятельный и оригинальный”; изложение событий “отличается необыкновенной ясностью и спокойствием взгляда, не отуманенного никакими предубеждениями, и той благородной простотой, которая составляет принадлежность всякого значительного исторического творения”. Через несколько лет этот труд потребовал уже нового издания (Санкт-Петербург, 1857); Академия Наук присудила ему полную Демидовскую премию и избрала Милютина своим членом-корреспондентом. Перевод на немецком языке вышел в Мюнхене в 1857 г. С 1848 г. Милютин состоял по особым поручениям при военном министре. В 1856 г. он был назначен начальником штаба кавказской армии; в 1859 г. участвовал в занятии аула Тандо и в овладении укрепленным аулом Гунибом, где был взят в плен Шамиль . В 1859 г. он получил звание генерал-адъютанта; в 1860 г. был назначен товарищем военного министра: в 1861 г. он занял пост военного министра и сохранял его в течение двадцати лет, выступив решительным, убежденным и стойким поборником обновления России в духе справедливости и равенства. Один из участников кружка, который собрала около себя великая княгиня Елена Павловна , Милютин даже на министерском посту сохранял близкие отношения к довольно широким учено-литературным кругам и поддерживал тесную связь с такими лицами, как К.Д. Кавелин , Е.Ф. Корш и др. Задачи министерства в это время были очень сложны: нужно было реорганизовать все устройство армии и управление ею, все стороны военного быта. В ожидании коренного преобразования крайне отяготительной для народа рекрутской повинности, Милютин провел сокращение срока военной службы с 25 лет до 16 и другие облегчения. Одновременно им был принят ряд мер к улучшению быта солдат - их пищи, жилища, обмундировки, начало обучение солдат грамоте, запрещена ручная расправа с солдатами, и ограничено применение розг. В государственном совете Милютин всегда принадлежал к числу наиболее просвещенных сторонников преобразовательного движения 60-х годов. Особенно заметно сказалось влияние Милютина при издании закона 17 апреля 1863 г. об отмене жестоких уголовных наказаний - шпицрутенов, плетей, клейменья, приковывания к тележке и т. п. В вопросе о земской реформе Милютин стоял за предоставление земству возможно больших прав и возможно большей самостоятельности; он возражал против введения в избрание главных начал сословности, против преобладания дворянского элемента, настаивал на предоставлении самим земских собраниям, уездным и губернским, избирать своих председателей. При рассмотрении судебных уставов Милютин всецело стоял за строгое проведение основ рационального судопроизводства. Как только открыты были новые гласные суды, для военного ведомства был издан новый военно-судебный устав (15 мая 1867 г.), согласованный с основными принципами судебных уставов (устность, гласность, состязательное начало). Закон о печати 1865 г. встретил в Милютине строгого критика; он находил неудобным одновременное существование изданий, подлежащих предварительной цензуре, и изданий, от нее освобожденных, восставал против сосредоточения власти над печатью в лице министра внутренних дел, желал возложить решение по делам печати на учреждение коллегиальное и вполне самостоятельное. Самой важной мерой Милютина было введение всеобщей воинской повинности. Привыкшие к привилегиям высшие классы общества весьма не сочувственно относились к этой реформе; купцы вызывались, в случае освобождения их от повинности, на свой счет содержать инвалидов. В 1870 г. образована была особая комиссия для разработки вопроса, а 1 января 1874 г. состоялся Высочайший манифест о введении всеобщей воинской повинности. Рескрипт императора Александра II на имя Милютина от 11 января 1874 г. поручал министру приводить закон в исполнение “в том же духе, в каком он составлен”. Это обстоятельство выгодно отличает судьбу военной реформы от крестьянской и судебной. Особенно характерно для воинского устава 1874 г. стремление к распространению просвещения. Милютин был щедр на предоставление льгот по образованию, увеличивавшихся сообразно с его степенью и доходивших до 3-х месяцев действительной службы. Непримиримым противником Милютина в этом отношении был министр народного просвещения граф Д.А. Толстой предлагавший ограничить высшую льготу одним годом и уравнять окончивших курс в университетах с окончившими курс 6 классов классических гимназий. Благодаря энергичной и искусной защите Милютина, проект его прошел целиком в государственном совете; не удалось графу Толстому ввести и приурочение воинской повинности ко времени прохождения университетского курса. Непосредственно для распространения образования в среде войска Милютиным было также сделано очень много. Помимо издания книг и журналов для солдатского чтения, были приняты меры к развитию обучения солдат. Кроме учебных команд, в которых был в 1873 г. установлен 3-годичный курс, были заведены ротные школы; в 1875 г. изданы общие правила для обучения. Преобразованиям подверглись и средние, и высшие военные школы; Милютин стремился освободить их от преждевременной специализации, расширяя программу их в духе общего образования, изгоняя старые педагогические приемы, заменяя кадетские корпуса военными гимназиями. В 1864 г. учреждены были юнкерские училища. Число военных учебных заведений вообще было увеличено; повышен уровень научных требований при производстве в офицеры. При академии генерального штаба был устроен дополнительный курс. Основанные Милютиным в 1866 г. юридические офицерские классы в 1867 г. были преобразованы в военно-юридическую академию. Все эти меры привели к значительному подъему умственного уровня русских офицеров; сильно развившееся участие военных в разработке русской науки - дело Милютина. Ему же русское общество обязано основанием женских врачебных курсов, которые в войну 1877 - 78 годов оправдали возлагавшиеся на них надежды; это учреждение было закрыто вскоре по выходе Милютина из министерства. Ряд мер по реорганизации больничной и санитарной части в войсках благоприятно отозвался на здоровье войск. Офицерские заемные капиталы и военно-эмеритальная касса были реформированы; организованы были офицерские собрания; учреждена военно-окружная система (6 августа 1864 г.), переустроены кадры, реорганизовано интендантство. раздавались голоса, что подготовка для солдат, но новому положению, мала и недостаточна, но в войну 1877 - 78 годов молодое преобразованное войско, воспитанное без розог, в духе гуманности, блестяще оправдало ожидания преобразователей. За труды свои во время войны Милютин, указом от 30 августа 1878 г., возведен в графское достоинство. Чуждый всякого желания скрывать погрешности своих подчиненных, он после войны сделал все возможное, чтобы судебным расследованием пролить свет на многочисленные злоупотребления, вкравшиеся во время войны в интендантскую и другие части. В 1881 г., одновременно с графом Лорис-Меликовым и Абазой , вышел в отставку и Милютин. Оставшись членом государственного совета, Милютин почти безвыездно жил в Крыму до самой смерти, последовавшей 25 января 1912 г. В 1898 г., при открытии памятника императору Александру II, Милютин был произведен в генерал-фельдмаршалы. В 1882 г. Милютин начал печатание в “Вестнике Европы” статьи “Военные реформы в царствование императора Александра II”, но прервал ее после первой книжки. “Старческие размышления о современном положении военного дела в России”, написанные Милютиным после русско-японской войны, опубликованы после его смерти (”Известия Николаевской военной академии”, 1912). - Ср. юбилейные издания к 100-летию военного министерства; статьи в “Военном Сборнике” (1912), “Вестник слушателей Александровской военно-юридической академии” (1912) и “Известия Николаевской военной академии” (1912); Г. Джаншиев “Эпоха великих реформ”.

Муравьев-Апостол Ипполит Иванович

Вторник, Июнь 17th, 2008

Муравьев-Апостол Ипполит Иванович - см. в статье Муравьевы - декабристы .

Максутовы

Вторник, Июнь 17th, 2008

Максутовы - татарский княжеский род, от Мустая Араслановича Максутова (1672).

Михайлов Андрей Алексеевич

Понедельник, Июнь 16th, 2008

Михайлов Андрей Алексеевич - см. в статье Михайлов (имя двух архитекторов) .

Мокринский Степан Петрович

Понедельник, Июнь 16th, 2008

Мокринский Степан Петрович - криминалист. Родился в 1866 г. Образование получил в Московском университете. Состоит профессором по кафедре уголовного права и судопроизводства в Томском университете. Главный его труд: “Наказание, его цели и предположения” (часть 1-я, Москва, 1902, и 2-я, Томск, 1902 - магистерская диссертация; часть 3-я, Томск, 1905 - докторская диссертация). Поместил ряд статей в “Вестнике Права”, “Журнал Министерства Юстиции” и др. изд.

Navigation

Search

Archives

Май 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Синдикация




 Рейтинг@Mail.ru