Архив для категории ‘К’

Касимов Махмет-Исуп

Суббота, Июль 12th, 2008

Касимов (Махмет-Исуп) - русский посол в Индию, “астраханского бухарского двора житель”, в 1666 г. ездил по своим торговым делам в Шемаху, где ему привелось оказать услуги александрийскому патриарху Паисию и антиохийскому Макарию , направлявшимся в Москву по делу Никона. Касимов сопровождал их до Астрахани. По ходатайству патриархов, царь Алексей Михайлович разрешил Касимову 10 лет торговать беспошлинно в Астрахани и в Москве. Вероятно, это и побудило выбрать именно Касимова послом в Индию, к великому моголу Аурензебу. Касимову поручено было представить индийскому шаху царскую грамоту от 28 февраля 1675 г., в которой Алексей Михайлович предлагал установить торговые сношения между обеими странами. Он должен был также узнать, “от Астрахани и от Сибири как ходить податнее в Индию” и нельзя ли воспользоваться речным путем вверх по Оби и Иртышу или по Селенге, затем изучить условия торговли с Индией, род производимых там и выгодных к отправке туда товаров, причем указывалось ему обратить внимание “на каменье узорочное, шелк, лекарства и лекарственные коренья, огородные семена и звери небольшие и птицы, из которых в России чаять быти плоду”. Наконец, Касимов должен был заботиться об освобождении русских полоняников, хотя бы за выкуп, и устроить высылку из Индии в Россию серебра, тысяч до трех пудов, в обмен на сукна, кожи, меха и мягкую рухлядь. Из Москвы Касимов выступил в 1675 г. вместе с В.А. Даудовым , посланным к бухарскому хану; в январе 1676 г. они прибыли в Бухару, откуда Касимов, в сопровождении астраханского подъячего Емельяна Давыдова, отправился в дальнейший путь 2 марта. Через Келиф и Балх он добрался до Кабула, но здесь кабульский хан Мекремет, по приказанию индийского шаха Аурензеба (1659 - 1707), которому о посольстве Касимова дано было знать в его столицу Дели, принудил его отправиться обратно, через Чарджуй, в Бухару. В январе 1678 г. Касимов возвратился в Москву. Д.Ф. Кобеко издал “Наказ царя Алексея Михайловича Махмету Исупу Касимову, посланному в 1675 г. к великому моголу Аурензебу”, (Санкт-Петербург, 1884).

Карабчевские

Пятница, Июль 11th, 2008

Карабчевские - польский и русский дворянский род герба Остоя, восходящий к половине XVI века. - В начале XVII века одна ветвь Карабчевских переселилась из Подольской земли в Малороссию. Григорий Карабчевский, значковый товарищ, убит в Крымском походе (1775). Род Карабчевских внесен во II и III часть родословных книг губерний Тверской, Тамбовской, Херсонской и Черниговской.

Кассиан и Григорий преподобный Авнежский

Пятница, Июль 11th, 2008

Кассиан и Григорий преподобный Авнежский. Память 15 июня. Убиты татарами при разорении Авнежского Троицкого, ныне упраздненного монастыря, в 60 верстах от Вологды.

Курчинский Василий Палладиевич

Пятница, Июль 11th, 2008

Курчинский, Василий Палладиевич - физиолог. Родился в 1855 г. Окончил курс в Петербургском университете, затем в медико-хирургической академии; был ассистентом профессора Э. Эйхвальда по клинике внутренних болезней. Состоит профессором в Юрьевском университете. Главные его труды: “К терапии дифтерита и жабе” (”Врач”, 1888); “Электрический термостат” (”Врач”, 1892); “Zur Frage der zueren Meskelerregbarkeit” (”Arch. f. Anat. u. Physiol.”, 1895).

Кирилл III

Четверг, Июль 10th, 2008

Кирилл III - митрополит Киево-Владимирский. После разгрома Киева татарами, русские сами избрали для управления церковью одного из своих соотечественников - холмского епископа Кирилла, который в 1250 г. утвержден в сане митрополита патриархом Константинопольским. Вернувшись из Константинополя, Кирилл не мог найти для себя в Киеве приюта и пристанища. Кафедральный Софийский собор и митрополичий дом были разорены; Десятинный храм лежал в развалинах; печерская обитель была покинута иноками; во всем городе едва насчитывалось домов с 200. Подобное же разорение встретил он и в Чернигове, и поехал в Рязань, оттуда в Галич и, наконец, решил остановиться во Владимире Суздальском, не перенося, однако, сюда митрополичьей кафедры. Здесь он проживал подолгу, отчего некоторые с него и начинают считать перенесение кафедры из Киева во Владимир. В 1261 г. Кирилл учредил епархию ростовскую, в 1262 г. - сараевскую (в Сарае); в 1274 г. составил во Владимире собор, на котором было постановлено 12 правил о церковных делах и исправлении духовенства. Прожив несколько лет в Киеве, скончался в 1280 г. в Переяславле. Погребен в кафедральном Софийском соборе (последний из митрополитов). Н.М. Карамзин отыскал в одной древней Кормчей под его именем “Правило”, предложенное на Владимирском соборе 1274 г. Московское общество истории и древности России обнародовало находку в первой части “Русских достопамятностей”, а митрополит Евгений (в “Словаре русских писателей духовного чина”) заметил, что “Правило” издано хотя по харатейному списку XIII века, но не совсем исправному и полному. При ближайшем знакомстве с древними славянскими Кормчими и вообще рукописями, благодаря трудам барона Розенкампфа , Строева и Востокова , найдены многие другие списки этого “Правила”, и подлинность его признается ныне всеми. Приписывались Кириллу и другие сочинения, но не совсем основательно. Преосвященный Макарий , в своей статье: “О сочинении Кирилла III”, признает, кроме “Правила”, предположительно принадлежащим перу Кирилла только “Поучение к попам”, помещаемое в некоторых славянских Кормчих непосредственно за “Правилом”; остальные же сочинения, упоминаемые например в “Обзоре духовной литературы” Филарета , решительно отвергает. В. Р-в.

Кукша

Четверг, Июль 10th, 2008

Кукша (умер во 2-ой половине XII века) - инок Киево-Печерского монастыря, проповедовавший христианство вятичам, жившим на Оке, и убитый ими. Память его 27 августа. Сказание о нем в “Послании Симона Владимирского по Поликарпу”.

Кобринская Наталия Ивановна

Четверг, Июль 10th, 2008

Кобринская Наталия Ивановна - галицко-русская писательница, дочь священника Озаркевича. Родилась в 1855 году. Овдовев, выступила ревностной проповедницей равноправия женщин, возбуждала петиции о разрешении женщинам доступа в университеты, писала повести на тему женской эмансипации и учредила в г. Станиславове “Товариство русских женщин”. См. “Историю литературы русской” проф. Огоновского (III, отд. 2, стр. 1263).

Котович Алексей Никанорович

Четверг, Июль 10th, 2008

ККотович, Алексей Никанорович - историк (родился в 1879 году). Окончил Петербурскую духовную академию. За основанный на архивном материале труд “Духовная цензура в России 1799 - 1855 года” (Санкт-Петербург, 1909) Санкт-Петербургская духовная академия нашла его достойным степени магистра богословия, но Святейший Синод, ввиду отзыва епископа Феофана, что сомнение Котовича по своим основным взглядам на духовную цензуру и опубликованным в нем фактами является несоответствующим иерархическим интересам, большинством 5 голосов против 4 отменил постановление академии. Другие изданные отдельно труды Котовича: “К вопросу о духовной цензуре” (Санкт-Петербург, 1905); “Церковные вопросы в недалеком прошлом” (ib., 1907); “К судьбе проекта духовно-судебной реформы в семидесятые годы” (ib., 1914).

Кравчинский Сергей Михайлович

Среда, Июль 9th, 2008

Кравчинский Сергей Михайлович - писатель и революционный деятель (1852 - 1895). Кончил курс в военном училище; был некоторое время офицером. Выйдя в отставку, всецело примкнул к народническому движению 70-х годов. Он был одним из первых, отправившихся “в народ”. Им написаны для пропаганды в народе брошюры “Мудрица Наумовна” и другие. Уехав в половине 70-х годов за границу, Кравчинский принимал участие в герцеговинском восстании и попытке итальянских социалистов вызвать революционное движение в Южной Италии. В 1877 г. Кравчинский вернулся в Россию и 4 августа 1878 г. был одним из убийц шефа жандармов Мезенцова . Мотивы этого убийства изложены в брошюре: “Убийство шефа жандармов Мезенцова”. Он держится здесь старонароднической точки зрения, отрицая политическую свободу и представительный строй, как явления “буржуазного” порядка вещей, и впадая в резкое противоречие с самим собою, так как в той же брошюре Кравчинский требует неприкосновенности личности для социалистов и невмешательства правительства в их борьбу с буржуазией. Впоследствии Кравчинский признал нелогичность такого взгляда и в своих заграничных брошюрах (”Чего нам нужно” и других) явился горячим сторонником борьбы за политическую свободу и демократические представительные учреждения как необходимые предпосылки для дальнейшей борьбы за социалистический строй. Уехав вскоре после убийства Мезенцова снова за границу, Кравчинский прожил там до конца жизни. Убит, случайно попав под поезд. За границею Кравчинский издал, под псевдонимом “Степняк”, по-итальянски книжку “La Rossia sotteranca” (”Подпольная Россия”, 1893), переведенную на разные языки, и по-русски “Домик на Волге”, “Штундист Павел Руденко”, роман “Андрей Кожухов” и другие. Он был одним из редакторов издававшейся на английском языке газеты “Free Russia”. Большая часть сочинений Кравчинского собрана и издана в 1907 г. в Петербурге издательством “Светоч”.

Курбский Андрей Михайлович

Среда, Июль 9th, 2008

Курбский, князь Андрей Михайлович - известный политический деятель и писатель. Родился в октябре 1528 г. На 21-м году участвовал в 1 походе под Казань; потом был воеводой в Пронске. В 1552 г. он разбил татар у Тулы, причем был ранен, но через 8 дней был уже снова на коне. Во время осады Казани Курбский командовал правой рукой всей армии и, вместе с младшим братом, проявил выдающуюся храбрость. Через два года он разбил восставших татар и черемисов, за что был назначен боярином. В это время Курбский был одним из самых близких к царю людей; еще более сблизился он с партией Сильвестра и Адашева . Когда начались неудачи в Ливонии, царь поставил во главе ливонского войска Курбского, который вскоре одержал над рыцарями и поляками ряд побед, после чего был воеводой в Юрьеве Ливонском (Дерпте). В это время уже начались преследования и казни сторонников Сильвестра и Адашева и побеги угрожаемых царской опалой в Литву. Хотя за Курбским никакой вины, кроме сочувствия опальным, не было, он имел полное основание думать, что и ему грозит опасность. Король Сигизмунд-Август и вельможи польские писали Курбскому, уговаривая его перейти на их сторону и обещая ласковый прием. Битва под Невелем (1562) была неудачна для русских, но и после нее Курбский воеводствует в Юрьеве; царь, упрекая его за неудачу, не приписывает ее измене. Не мог Курбский опасаться ответственности и за безуспешную попытку овладеть городом Гельметом: если б это дело имело большую важность, царь поставил бы его в вину Курбскому в письме своем. Тем не менее, Курбский был уверен в близости беды и, после бесплодного ходатайства архиерейских чинов, решил бежать “от земли божия”. В 1563 г. (по другим известиям - в 1564 г.) Курбский, при помощи верного раба своего Васьки Шибанова , бежал в Литву. На службу к Сигизмунду Курбский явился с целой толпой приверженцев и слуг и был пожалован несколькими имениями (между прочим - городом Ковелем). Курбский управлял ими через своих урядников из москвитян. Уже в сентябре 1564 г. Курбский воюет против России. После бегства Курбского тяжелая участь постигла людей к нему близких. Курбский впоследствии писал, что царь “матерь ми и жену и отрочка единого сына моего, в заточение затворенных, троскою поморил; братию мою, единоколенных княжат Ярославских, различными смертьми поморил, имения мои и их разграбил”. В оправдание своей ярости царь мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования. Два другие его обвинения, будто Курбский “хотел на Ярославле государести”, и будто он отнял у него жену Анастасию , выдуманы им, очевидно, лишь для оправдания своей злобы в глазах польско-литовских вельмож. Курбский проживал обыкновенно верстах в 20 от Ковеля, в местечке Миляновичах. Судя по многочисленным процессам, акты которых дошли до нас, быстро ассимилировался московский боярин и слуга царский с польско-литовскими магнатами и между буйными оказался во всяком случае не самым смиренным: воевал с панами, захватывал имения, посланцев королевских бранил “непристойными московскими словами”; его урядники, надеясь на его защиту, вымучивали деньги от евреев. В 1571 г. Курбский женился на богатой вдове Козинской, урожденной княжне Голшанской, но скоро развелся с нею, женился, в 1579 г., в третий раз на небогатой девушке Семашко и с нею был, по-видимому, счастлив; имел от нее дочь и сына Димитрия. В 1583 г. Курбский скончался. Так как вскоре умер и авторитетный душеприказчик его, Константин Острожский, правительство, под разными предлогами, стало отбирать владения у вдовы и сына Курбского и, наконец, отняло и Ковель. Димитрий Курбский впоследствии получил часть отобранного и перешел в католичество. Мнение о Курбском, как о политическом деятеле и человеке, различны. Одни видят в нем узкого консерватора, человека ограниченного, но самомнительного, сторонника боярской крамолы и противника единодержавия, измену его объясняют расчетом на житейские выгоды, а его поведение в Литве считают проявлением разнузданного самовластия и грубейшего эгоизма; заподозривается даже искренность и целесообразность его трудов на поддержание православия. По убеждению других, Курбский - умный, честный и искренний человек, всегда стоявший на стороне добра и правды. Так как полемика Курбского и Грозного, вместе с другими продуктами литературной деятельности Курбского еще недостаточно обследованы, то и окончательное суждение о Курбском, более или менее могущее примирить противоречия, пока еще преждевременно. Из сочинений Курбского известны: 1) “История князя великого Московского о деле, яже слышахом и у достоверных мужей и яже видехом очима нашима”. 2) “Четыре письма к Грозному”. 3) “Письма” к разным лицам; из них 16 вошли в 3-е издание “Сказаний князя Курбского” Н. Устрялова (СПб., 1868), одно письмо издано Сахаровым в “Москвитянине” (1843, ¦ 9) и три письма - в “Православном Собеседнике” (1863, книги V - VIII). 4) “Предисловие к Новому Маргариту”; изданное в первый раз Н. Иванищевым в сборнике актов: “Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни” (Киев, 1849), перепечатано Устряловым в “Сказаниях”. 5) “Предисловие к книге Дамаскина “Небеса” (издано князем Оболенским в “Библиографических Записках”, 1858, ¦ 12). 6) “Примечания (на полях) к переводам из Златоуста и Дамаскина” (напечатаны профессором А. Архангельским в “Приложениях” к “Очеркам истории западнорусской литературы”, в “Чтениях Общества Ист. и Древн.”, 1888, ¦ 1). 7) “История Флорентийского собора”, компиляция; напечатан в “Сказаниях” стр. 261 - 268; о ней см. 2 статьи С.П. Шевырева , “Журнал Министерства Народного Просвещения”, 1841, книга I, и “Москвитянине”, 1841, т. III. Кроме избранных сочинений Златоуста (”Маргарит Новый”; см. о нем “Славяно-русские рукописи” Ундольского , М., 1870), Курбский перевел диалог патриарха Геннадия, Богословие, Диалектику и другие сочинения Дамаскина (см. статью А. Архангельского в “Журнале Министерства Народного Просвещения” 1888, ¦ 8), некоторые из сочинений Дионисия Ареопагита, Григория Богослова, Василия Великого, отрывки из Евсевия и прочее. А в одно из его писем к Грозному вставлены крупные отрывки из Цицерона (”Сказания”, 205 - 209). Сам Курбский называет своим “возлюбленным учителем” Максима Грека ; но последний был и стар, и удручен гонениями в то время, когда Курбский вступал в жизнь, и непосредственным его учеником Курбский не мог быть. Еще в 1525 г. к Максиму был очень близок Василий Михайлович Тучков (мать Курбского - урожденная Тучкова), который и оказал, вероятно, сильное влияние на Курбского. Подобно Максиму, Курбский относится с глубокой ненавистью к самодовольному невежеству, в то время сильно распространенному даже в высшем сословии московского государства. Нелюбовь к книгам, от которых будто бы “заходятся человецы, сиречь безумиют”, Курбский считает зловредной ересью. Выше всего он ставит Святое Писание и отцов церкви, как его толкователей; но он уважает и внешние или шляхетные науки - грамматику, риторику, диалектику, естественную философию (физику и пр.), нравонаказательную философию (этику) и круга небесного обращения (астрономию). Сам он учится урывками, но учится всю жизнь. Воеводой в Юрьеве он имеет при себе целую библиотечку; после бегства, “уже в сединах”, он тщится “латинскому языку приучатися того ради, иж бы могл преложити на свой язык, что еще не преложено”. По убеждению Курбского, государственные бедствия происходят от пренебрежения к учению, а государства, где словесное образование твердо поставлено, не только не гибнут, но расширяются и иноверных в христианство обращают (как испанцы - Новый Свет). Курбский разделяет с Максимом Греком нелюбовь к “Осифлянам”, к монахам, которые “стяжания почали любити”; они в его глазах “воистину всяких катов (палачей) горши”. Он преследует апокрифы, обличает “болгарские басни” попа Еремея, “або паче бабские бредни”, и особенно восстает на Никодимово евангелие, подлинности которого готовы были верить люди, начитанные в Святом Писании. Обличая невежество современной ему Руси и охотно признавая, что в новом его отечестве наука более распространена и в большем почете, Курбский гордится чистотой веры своих природных сограждан, упрекает католиков за их нечестивые нововведения и шатания и умышленно не хочет отделять от них протестантов, хотя и осведомлен относительно биографии Лютера, междоусобий, возникших вследствие его проповеди, и иконоборства протестантских сект. Доволен он также и чистотой языка славянского и противополагает его “польской барбарии”. Он ясно видит опасность, угрожающую православным подданным польской короны со стороны иезуитов, и остерегает от их козней самого Константина Острожского: именно для борьбы с ними он хотел бы наукой подготовить своих единоверцев. Курбский мрачно смотрит на свое время, видя в нем 8-ю тысячу лет, “век звериный”; “аще и не родился еще антихрист, всяко уже на праге дверей широких и просмелых”. По своим политическим воззрениям Курбский примыкал к оппозиционной группе бояр княжат, отстаивавших их право быть непременными сотрудниками и советниками государя. Вместе с тем он советовал царю обращаться к совету и простого всенародства. Вообще ум Курбского скорей можно назвать основательным, нежели сильным и оригинальным (так, он искренно верит, что при осаде Казани татарские старики и бабы чарами своими наводили “плювию”, то есть дождь, на войско русское). В этом отношении его царственный противник значительно превосходит его. Не уступает Грозный Курбскому в знании Святого Писания, истории церкви первых веков и истории Византии, но менее его начитан в отцах церкви и несравненно менее опытен в уменье ясно и литературно излагать свои мысли, да и “многая ярость и лютость” его немало мешают правильности его речи. По содержанию переписка Грозного с Курбским - драгоценный литературный памятник; миросозерцание передовых русских людей XVI века раскрывается здесь с большой откровенностью и свободою и два незаурядных ума действуют с большим напряжением. В “Истории князя великого московского” (изложение событий от детства Грозного до 1578 г.), которую справедливо считают первым по времени памятником русской историографии с строго выдержанной тенденцией, Курбский является литератором еще в большей степени: все части его монографии строго обдуманы, изложение стройно и ясно (за исключением тех мест, где текст неисправен); он очень искусно пользуется фигурами восклицания и вопрошения, а в некоторых местах (например, в изображении мук митрополита Филиппа ) доходит до истинного пафоса. Но и в “Истории” Курбский не может возвыситься до определенного и оригинального миросозерцания; и здесь он является только подражателем хороших византийских образцов. То он восстает на великородных, а к битве ленивых, и доказывает, что царь должен искать доброго совета “не токмо у советников, но и у всенародных человек”, то обличает царя, что он “писарей” себе избирает “не от шляхетского роду”, “но паче от поповичев или от простого всенародства”. Он постоянно уснащает рассказ свой ненужными красивыми словами, вставочными, не всегда идущими к делу и не меткими сентенциями, сочиненными речами и молитвами и однообразными упреками по адресу исконного врага рода человеческого. Язык Курбского местами красив и силен, местами напыщен и тягуч, везде испещрен иностранными словами, очевидно - не по нужде, а ради большей литературности. В огромном количестве встречаются слова, взятые с незнакомого ему языка греческого, еще в большем - слова латинские, в несколько меньшем - слова немецкие, сделавшиеся автору известными или в Ливонии, или через язык польский. - Литература о Курбском чрезвычайно обширна: всякий, кто писал о Грозном, не мог миновать и Курбского; его история и его письма с одной стороны, переводы и полемика за православие - с другой, настолько крупные факты в истории русской умственной жизни, что ни один исследователь допетровской письменности не мог обойти их молчанием; почти во всяком описании славянских рукописей русских книгохранилищ имеется материал для истории литературной деятельности Курбского. “Сказания князя Курбского” изданы Н. Устряловым в 1833, 1842 и 1868 годах. (А. Кирпичников ). В настоящее время издание сочинений Курбского начато Императорской Археографической Комиссией. В XXXI томе “Русской Исторической Библиотеки” изданы “История о великом князе московском” и письма Курбского к разным лицам”. По поводу работы С. Горского “Князь А.М. Курбский” (Казань, 1858) см. статью Н.А. Попова “О биограф. и уголовном элементе в истории” (”Атеней”, 1858, ч. VIII, ¦ 46). Ряд статей З. Оппокова (”Князь А.М. Курбский”) напечатан в “Киевских Университетских Известиях” за 1872 г., ¦ 6 - 8. Статьи профессора М. Петровского (М. П-ского) “Князь Курбский. По поводу его Сказаний” напечатано в “Ученых Записках Казанского Университета”, за 1873 г. См. еще “Разыскания о жизни князя Курбского на Волыни”, сообщ. Л. Мацеевич (”Древн. и Новая Россия”, 1880, I); “Князь Курбский на Волыни” Юл. Бартошевича (”Исторический Вестник”, VI); А.Н. Ясинский “Сочинения князя Курбского, как исторический материал” (Киев, 1880); Г.З. Кунцевич “Акт Литовской метрики о бегстве князя Курбского” (”Известия II отделения Императорской Академии Наук”, 1914).

Navigation

Search

Archives

Май 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Синдикация




 Рейтинг@Mail.ru